"Грибы от Пелевина: Generation «П», Кларксон и два гриба моды"
Есть два события в году, к которым я готовлюсь заранее. Одно — сезон белых, когда лес пахнет так, что хочется в нём остаться. Второе — конец августа, когда выходит новая книга Пелевина. Я жду её как ребёнок ждёт чуда: заранее, с замиранием, перебирая в голове, что он скажет мне на этот раз. И почти никогда не ухожу разочарованным.
Пелевин для меня — не писатель. Он — тот самый гриб, который растёт underground и выносит наружу плодовое тело ровно тогда, когда пора. Каждый август — новый гриб. «Transhumanism Inc.» в двадцать первом, «Путешествие в Элевсин» в двадцать третьем — всё та же вселенная, всё те же вопросы, только под новым углом. Я покупаю книгу в первый день, читаю медленно, по главе в вечер, и чувствую: вот он, кто-то ещё смотрит вверх из того же колодца, из которого выглядываю я.
Generation «П»: гриб, с которого всё началось
Но был один гриб у Пелевина, который я не забуду никогда. «Generation П», тысяча девятьсот девяносто девятый год. Книга, которая описала моё поколение точнее, чем мы сами себя понимали: дети семидесятых, которые «улыбнулись лету, морю и солнцу — и выбрали „Пепси“». Поколение пустоты, поколение рекламы, поколение, потерянное в новом мире, где реальность собирается из слоганов.
Вавилен Татарский, бывший филолог, ставший автором рекламных джинглов, ищет смысл там, где смысла больше нет. И находит его — через гриб. Школьный приятель Андрей Гиреев угощает его сушёными мухоморами в подмосковном Расторгуеве, и с этого гриба запускается вся мистическая машина романа: богиня Иштар, Оралсекретариат, Вавилон, трёхпалые, голос, который диктует слоганы из глубины коллективного бессознательного. Мухомор у Пелевина — это дверь. Не наркотик, не развлечение — портал между миром рекламы и миром древних богов, между биороботом, который пишет слоганы, и чем-то большим, что смотрит на него из темноты.
Я читал «Generation П» в те самые годы, когда сам стоял посреди комнаты и не знал, куда и зачем иду. После развода, в начале века, с пустотой в расписании и пустотой в сердце. И Пелевин сказал мне тогда то, что я не умел сформулировать: ты не сошёл с ума. Ты просто увидел, что тоннель, который ты рыл, ведёт не наружу, а глубже под землю. Что дверь на работу — не выход. Что «поколение П» — это те, кто копали в одном направлении, пока не закопались окончательно.
Гриб в «Generation П» — это предупреждение, которое я услышал только спустя двадцать лет. Мухомор открыл Татарскому правду о мире, но ценой этой правды стало растворение в нём: герой стал частью машины, которую пытался понять. Гриб показал ему систему — и система его съела. Это и есть главная ловушка гриба, если к нему прийти без остановки: он даёт увидеть, но не даёт выйти. Выход — не в грибе. Выход — в том, чтобы научиться останавливаться самому, без портала.
Грибы у Пелевина — это мы
У Пелевина грибы — не декорация и не метафора для красоты. Они — модель человека. Его герои копают в одном направлении, каждое утро откапывают дверь на работу, предпочитают не думать, почему она всё та же. Биоробот, который не умеет остановиться, потому что остановка для него равна смерти.
А гриб устроен иначе. Гриб не копает — он прорастает. Медленно, в темноте, километрами тишины, годами на считанные сантиметры. А потом, за одну тёплую ночь, выносит наружу плод. Главное у гриба всегда спрятано. Видимое — лишь следствие.
Я читаю Пелевина и узнаю себя в этом устройстве. Тридцать лет я замешивал штукатурку руками, клал века и микроны в один слой, делал пар доступным себе каждый день — и всё это было подземной работой грибницы. Плодовые тела — это посты, которые вы читаете сейчас. Они выросли из того, что годами росло в темноте и молчало.
Как я жду свежих книг
Ждать книгу Пелевина — это отдельный ритуал, почти как ждать пар в хаммаме. Я не читаю рецензии заранее, не лезу в спойлеры, не слушаю, что «на этот раз он уже не тот». Я прихожу к концу августа пустым, как прихожу в сауну пустым — чтобы новое вошло целиком, без предварительных настроек.
И знаете, что самое ценное в этом ожидании? Оно учит меня главному, чему научили грибы: не торопить созревание. Книга выйдет, когда выйдет. Гриб вырастет, когда вырастет. Пар пойдёт, когда капсула нагреется. Биоробот требует результат вчера. Человек, который читал Пелевина двадцать лет, умеет ждать до конца августа.
Кларксон, мода и грибная империя
А теперь — про моду. Потому что грибы, как всё настоящее, однажды стали модными, и это их чуть не испортило.
В шестой серии третьего сезона «Фермы Кларксона» Джереми решает выращивать грибы в бункере на древесной щепе. План простой: дёшево, быстро, прибыльно. И грибы растут. Растут так, что он не успевает их собирать. Его «грибная империя» выходит из-под контроля — урожая больше, чем он может продать, больше, чем может съесть, больше, чем вмещает его бизнес-план. Грибы победили. Не потому что сделали что-то плохое. А потому что росли по своим правилам, а человек пытался втиснуть их в свои.
Кларксон — это биоробот на максималках, который столкнулся с организмом, живущим по законам старше его на миллиард лет. Он хотел оптимизировать гриб. Гриб не оптимизируется. Гриб просто есть.
То же самое происходит с модой на грибы в целом. Ещё вчера про ежовик и кордицепс знали травники и такие зануды, как я. Сегодня про них снимают рилсы, их пьют инфлюенсеры, их добавляют в кофе «для продуктивности». Грибы стали трендом. А тренд — это всегда Кларксон в бункере: попытка масштабировать то, что масштабируется только тишиной.
Ежовик и мухомор: два гриба, две дороги
Мода развела грибы по двум разным дорогам, и это видно даже на двух самых громких именах сезона.
Ежовик гребенчатый — Lion's Mane, «львиная грива». Природный ноотроп, который стимулирует рост нервных клеток, поддерживает память, концентрацию и восстановление мозга. Белый, пушистый, тихий. Он работает медленно, накопительно, без драмы — как настоящая грибница. Его не почувствуешь с первой чашки. Его почувствуешь через месяц, когда вдруг заметишь, что стал яснее думать и крепче спать. Ежовик — это гриб, который остался собой, даже став модным. Он не обещает чуда. Он просто растит тебе нервы, клетка за клеткой, в своей тихой манере.
Мухомор красный — совсем другая история. Та самая дверь, через которую Татарский шагнул в «Generation П» двадцать пять лет назад, сегодня продаётся в капсулах с надписью «суперфуд». Микродозинг мухоморов стал главным грибным трендом: якобы маленькая доза расслабляет, улучшает сон, повышает иммунитет, помогает «самосовершенствоваться». Звучит красиво — и звучит в точности как рекламный слоган, который Вавилен Татарский мог бы написать для Оралсекретариата. Но врачи говорят прямо: мухомор содержит токсичные соединения, в том числе иботеновую кислоту с психотропным эффектом, и последствия микродозинга для мозга и внутренних органов губительны. Смертельная доза — около килограмма свежих шляпок.
Пелевин предупредил нас в девяносто девятом: гриб, который открывает дверь в систему, может сделать тебя частью этой системы. Мода двадцатых годов повторила это буквально, только без мистики — с токсикологией. Красная шляпка в белый горошек стала иконой «осознанности», хотя за ней — токсин, с которым человечество не договорилось ни за тысячу лет шаманства, ни за год рилсов, ни за двадцать пять лет после «Generation П».
Два гриба. Один — тихий труженик, который растит нервы и не кричит о себе. Другой — яркая шляпка-портал, которую сначала Пелевин, а потом мода попытались превратить в товар. Один работает с тобой десятилетиями, как грибница. Другой обещает всё сразу — и именно поэтому ему нельзя верить ни в книге, ни в капсуле.
Чему меня научили грибы от Пелевина
- Не торопить созревание: книга выйдет в конце августа, гриб вырастет, когда вырастет, пар пойдёт, когда нагреется капсула.
- Не путать плод с грибницей: видимое — следствие, главное всегда underground.
- Не давать моде вырвать настоящее из почвы: ежовик выжил, потому что остался тихим; мухомор пострадал, потому что стал иконой — сначала у Пелевина, потом в магазине.
- Помнить урок «Generation П»: гриб, который открывает дверь, может сделать тебя частью машины. Выход — не в портале, а в умении остановиться самому.
- И помнить, что биоробот всегда проигрывает грибу: Кларксон в бункере, Татарский в Оралсекретариате, я сам — пока не научился останавливаться. Гриб не копает. Гриб прорастает.
Пелевин пишет про это каждый август уже тридцать лет. Я читаю его каждый август и каждый раз понимаю одно и то же по-новому: остановиться — это не сдаться. Это дать грибнице время вырасти в плод. И не просить гриб открыть тебе дверь — а научиться выходить на свет самому.
Пока вы читали эту статью, где-то в темноте под полом грибница всего мира тихо делала свою работу — без спешки, без рилсов, без бизнес-плана Кларксона и без слоганов Оралсекретариата. На полке ждала своего конца августа новая книга Пелевина, рядом лежал старый «Generation П» с заложенной страницей про расторгуевские мухоморы, а в чашке остывал эликсир с кордицепсом — представителем царства, которое было здесь раньше нас и переживёт любую моду на красные шляпки. Я же говорил: всё ценное растёт в тишине и под землёй, и выходит наружу только тогда, когда пора. Если хотите ждать конца августа вместе со мной — заходите в блог на whieda-jan.ru: здесь тепло, пахнет лесом и старыми книгами, и никуда не надо спешить.