Обои в Ломоносове и стеклянная капсула в Москвабаде
Размышлизмы: обои в Ломоносове и стеклянная капсула в Москвабаде
Я только что вернулся от родителей. Маме делали операцию, и я поехал в Ломоносов, к сестре Хуаните, чтобы поменять в маминой комнате обои.
Странное это дело — клеить обои. Ты берешь пространство, в котором человеку теперь предстоит выздоравливать, и меняешь ему стены. Делаешь их новыми, ровными, теплыми. Это самый простой и самый глубокий способ сказать: «я рядом, выздоравливай».
Но пока я разглаживал стыки и смотрел, как сохнет клей, я думал о своих собственных стенах. О моей спине, которая до сих пор помнит падение с дерева в детстве. О том, что у каждого из нас есть свои невидимые переломы и старые боли, которые не заклеишь обоями.
Два полюса одной карты
Моя география сложилась так: корни, родители и сестра Хуанита — в Ломоносове и Питере. Питер — город каменных дворов-колодцев, где небо всегда нарезано аккуратными квадратами, а время течет чуть медленнее, чем в остальном мире.
А я живу в Москвабаде. Я никуда отсюда не уезжал. Это мой ежедневный город скоростей, который не прощает остановок и требует, чтобы ты бежал, даже когда стоишь на месте.
Питерское проклятие
У Питера есть одна особенность: он не любит, когда ему отдают слишком много хорошего без спроса. Всегда берет свое.
В тот день было +6. В 5:25 утра я бежал вниз по лестнице — лифт наконец починили. Хорошо, сосед ехал на Кад, я до него докричался, и он подкинул меня до метро. Спасибо ему.
А потом — почти бронхит. Поликлиника. Кровь в моче — сказали, от кардиомагнила. Шов затянули Бранолиндом, выписали без повязки. Осельтамивир.
И два литра крови. Не метафорически — буквально. Два литра. Это почти половина всего объема. Организм не просто сказал «стоп», он сказал «обнуляем счетчики».
Питер взял свое. За всё хорошее, что я сделал там за две недели. За людей, которым помогал. За ночи, когда не спал. За доброту, которую раздавал налево и направо, не считая.
Но знаете что? Кровь теперь свежая.
Гранатовый сок стал тем самым эликсиром, о котором я писал раньше — не топливо на бегу, а медленное, вязкое восстановление. Клетки строились заново. И когда кровь вернулась, она была другой. Чистой. Как будто организм решил: раз уж обнулили счетчики, давай начнем с нуля.
А потом был хаммам — в кабине Apollo, прямо дома. Пар, тепло, тишина. Тело, которое годами тащило на себе всё, наконец получило разрешение просто дышать.
Стеклянный колодец в Москвабаде
И именно поэтому в моем Москвабаде есть Аполло.
Паровая капсула Appollo A-0818. Я купил её в 2015 году, хотя на шильдике выбито: май 2014-го. Год она где-то ждала, пока я дорасту до понимания, что лечиться нужно не бегом, а остановкой. И вот уже одиннадцать лет она стоит здесь, в моей квартире.
В Питере, пока сохли мамины обои, я заботился о пространстве, в котором она будет дышать. В Москвабаде я каждый вечер закрываю за собой стеклянную дверь Аполло, чтобы позаботиться о себе.
Я включаю пар. Москвабад с его пробками, дедлайнами и шумом остается за матовым стеклом. Внутри только тепло, влага и время. Гидромассажные форсунки на спинке панели точечно и терпеливо проходят вдоль моего позвоночника. Они как будто знают, где именно живет та старая боль от падения с дерева, и медленно разжимают кулаки мышц, которые держали её десятилетиями.
У каждого свои стены
У нас у всех свои способы заботиться о своих.
Мама восстанавливается в комнате со свежими обоями в Ломоносове, где тишина пахнет морем и соснами. Сестра Хуанита варит ей чай и следит, чтобы в доме было тепло. А я возвращаюсь в Москвабад, нажимаю на стершуюся за одиннадцать лет кнопку парогенератора и ухожу в свой стеклянный колодец.
Врачи когда-то говорили мне про спину: «берегите себя». Но биоробот не умеет беречь, он умеет продолжать. Аполло научил меня другому. Он создал в моем Москвабаде место, где копать невозможно. Где лопата падает из рук сама. Где ты можешь просто сидеть в тумане и никуда не идти.
Мы все иногда ломаемся. И нам всем нужны свои способы чинить себя и своих близких. Кому-то нужен клей и обои. Кому-то — эликсир «Феникс» по утрам. А кому-то — старый добрый пар из капсулы 2014 года выпуска. Главное — понимать, что останавливаться не стыдно. Это единственное, что позволяет нам завтра снова встать и поехать к тем, кто нам дорог.
Пока вы читали эту статью, моя капсула Аполло тихо грела воду до своих законных градусов в Москвабаде, а где-то в Ломоносове, наверное, окончательно просохли мамины обои. Я же говорил: забота бывает разной, но она всегда начинается с остановки. Если вы тоже иногда ищете способ поменять свои внутренние обои или просто выдохнуть — заходите в блог на whieda-jan.ru: здесь тепло, и никуда не надо спешить.